Слишком долго разговор о репродукциях семян в отрасли держался на привычной логике – личном опыте, сложившихся практиках и удобных объяснениях. Казалось, что это одна из тех тем, где у каждого есть свой ответ, и он не требует проверки. Но сейчас дискуссия неизбежно выходит на уровень, где одних слов уже недостаточно, потому что за ними нет стоит никакой достоверной доказательной базы.
Мы продолжаем серию публикаций о репродукциях семян и этот разговор становится все более глубинным, в который все больше включаются как профессионалы, так и не очень. В этом материале мы хотели бы разобраться в цене вопроса, о который с завидной периодичностью поднимается в фермерской блогосфере – сколько это стоит, какую долю в себестоимости занимают затраты на приобретение семян высоких репродукций, как они соотносятся с потерями урожайности и как влияет процесс сортообновления на экономику хозяйства на самом деле?
При этом мы исходим из того, что любая позиция должна опираться на конкретные данные и расчёты. Правда в подавляющем большинстве случаев данных то и нет.
По конкретным расчётам одного из семеноводческих хозяйств Абинского района Краснодарского края разница в цене между РС-1 и РС-2 озимой пшеницы составляет порядка 2,5-3,5 рубля за килограмм. При норме высева 220 кг это даёт дополнительные затраты на уровне 550-770 рублей на гектар. Если рассматривать эти затраты как отдельно взятую статью затрат, эта разница выглядит ощутимой и именно на ней обычно концентрируют внимание желающие показать возрастание финансовой нагрузки на СХП, но если продолжить расчёт до конечного результата, картина меняется. Разница в урожайности между РС-1 и РС-2, в тех же обсуждаемых примерах, достигает порядка 4-5 центнеров с гектара и в денежном выражении это уже величина другого порядка, которая перекрывает экономию на семенах не на проценты, а кратно. Именно здесь становится видно, какой показатель хозяйство берёт за основу отстаивая свою позицию. Если считать только цену семян, то поздние репродукции выглядят рациональным решением, но если учитывать стоимость прибавки урожая, становится ясно, что эта мнимая «экономия» на семенах тянет доходность производство существенно вниз.
Отсюда становится понятной и другая проблема, которая регулярно всплывает в обсуждении. Даже корректные по сути тезисы часто остаются недоказанными, потому что подаются как мнение или ощущения, причем не обоснованное. Сравниваются результаты разные лет, на разных поля, на разных агрофона и в итоге частный случай начинает выдавать себя за общую закономерность. По мнению НСА, такие вопросы нельзя оставлять на уровне «разговоров на кухне» – их нужно переводить в таблицы и расчёты, где сразу видно какой фактический результат получается на практике.
Тогда разговор на становится более предметным и начинаем разбираться, что именно мы воспроизводим в поле, когда говорим о семенах? И здесь принципиально важно отдельно зафиксировать позицию экспертов компании «ЭкоНива» основывающейся не на теоретических рассуждениях, а на производственной практике.
По их оценке, сорт – это одно из ключевых средств производства в растениеводстве, наравне с техникой, технологией и агрохимией, а семена не просто материальный ресурс, а носитель генетического кода сорта, через который этот сорт реализуется в производстве. И в этом смысле речь идёт не о том, сколько стоит партия семян, а о том, насколько точно в каждом следующем поколении воспроизводится заложенная в сорт система признаков и свойств.
Эксперты предлагают смотреть на качество семян как на многослойную конструкцию сохранения чистоты сорта при воспроизводстве. На базовом уровне – это технические параметры (всхожесть, влажность, чистота), которые в значительной степени управляются специалистами при производстве и хранении. Дальше технологическое качество, связанное с трудноотделимыми примесями и уровнем агрономии, где ошибки уже могут приводить к необратимому ухудшению партии. Следующий слой биологический: засорение другими сортами чаще всего связанные с механическим смешиванием при выращивании и хранении, с которым можно бороться лишь частично, чаще всего переводя такие партии в более низкие категории. И, наконец, генетический уровень – перекрёстное опыление и мутации (1-3% ежегодно), которые имеют место даже у строгих самоопылителей. Этот, казалось бы, незначительный процент суммарно за 3-4 года превращает хороший сорт в популяцию мутантов с совершенно другими свойствами. А если сюда прибавить изменчивость от все возрастающего количества химобработок, то процесс потери чистосортности кратно ускоряется и вот сразу возникает вопрос, кто из активных апологетов массовых репродукций изучал этот вопрос.
Ключевой момент, на котором настаивают эксперты компании, заключается в том, что все эти процессы носят накопительный характер. Нельзя «обнулить» засорение, нельзя полностью убрать болезни, нельзя остановить генетическое подмешивание. Можно снижать скорость этих процессов, можно управлять ими, но нельзя их отменить.
Именно отсюда вытекает принципиальный вывод: каждое последующее поколение семян, каждая новая репродукция, неизбежно в чём-то уступает предыдущей. Это не только вопрос качества работы конкретного хозяйства и не следствие ошибок – это нормальная логика воспроизводства сорта в производстве. И это значит, что сортообновление не рекомендация и не принуждение к покупке элитных семян, а обязательная часть технологии, без которой невозможно контролировать накопление этих изменений. Кстати, стоит отметить, что ограничение количества репродукций, допущенных к обороту в большинстве стран не административная формальность, а попытка удержать баланс между биологией, экономикой и доступностью семян. В более благоприятных регионах возможно жёсткое ограничение, где почвенно-климатические условия хуже – более гибкое, но принцип везде один: не допустить ситуации, при которой воспроизводство сорта перестаёт быть управляемым.
Так, по оценке экспертов компании «ЭкоНива», для зерновых и зернобобовых культур (самоопылителей) предельная репродукция может различаться в зависимости от региона: для Северо-Кавказского – РС-1, для Центрально-Чернозёмного – РС-2, для остальных регионов – РС-3. Для злаковых и бобовых трав (перекрёстноопыляемых культур) предлагается ограничение на уровне РС-3 для всех регионов, а для льна-долгунца и масличного льна, как строгих самоопылителей, допустимой последней категорией может быть РС-4.
Здесь, конечно, может быть отдельный подход для северных регионов при использовании этих культур для производства кормов для ВНУТРИХОЗЯЙСТВЕННОГО потребления.
И если собрать вместе расчёты, практику и биологию процесса, становится очевидно, что нынешняя дискуссия о репродукциях на самом деле уже не про семена как таковые. Она про то, как отрасль принимает решения – на уровне ощущений или на уровне цифр, на основе единичных кейсов или системных закономерностей.
И в качестве заключения – мы убеждены:
Мы продолжаем серию публикаций о репродукциях семян и этот разговор становится все более глубинным, в который все больше включаются как профессионалы, так и не очень. В этом материале мы хотели бы разобраться в цене вопроса, о который с завидной периодичностью поднимается в фермерской блогосфере – сколько это стоит, какую долю в себестоимости занимают затраты на приобретение семян высоких репродукций, как они соотносятся с потерями урожайности и как влияет процесс сортообновления на экономику хозяйства на самом деле?
При этом мы исходим из того, что любая позиция должна опираться на конкретные данные и расчёты. Правда в подавляющем большинстве случаев данных то и нет.
По конкретным расчётам одного из семеноводческих хозяйств Абинского района Краснодарского края разница в цене между РС-1 и РС-2 озимой пшеницы составляет порядка 2,5-3,5 рубля за килограмм. При норме высева 220 кг это даёт дополнительные затраты на уровне 550-770 рублей на гектар. Если рассматривать эти затраты как отдельно взятую статью затрат, эта разница выглядит ощутимой и именно на ней обычно концентрируют внимание желающие показать возрастание финансовой нагрузки на СХП, но если продолжить расчёт до конечного результата, картина меняется. Разница в урожайности между РС-1 и РС-2, в тех же обсуждаемых примерах, достигает порядка 4-5 центнеров с гектара и в денежном выражении это уже величина другого порядка, которая перекрывает экономию на семенах не на проценты, а кратно. Именно здесь становится видно, какой показатель хозяйство берёт за основу отстаивая свою позицию. Если считать только цену семян, то поздние репродукции выглядят рациональным решением, но если учитывать стоимость прибавки урожая, становится ясно, что эта мнимая «экономия» на семенах тянет доходность производство существенно вниз.
Отсюда становится понятной и другая проблема, которая регулярно всплывает в обсуждении. Даже корректные по сути тезисы часто остаются недоказанными, потому что подаются как мнение или ощущения, причем не обоснованное. Сравниваются результаты разные лет, на разных поля, на разных агрофона и в итоге частный случай начинает выдавать себя за общую закономерность. По мнению НСА, такие вопросы нельзя оставлять на уровне «разговоров на кухне» – их нужно переводить в таблицы и расчёты, где сразу видно какой фактический результат получается на практике.
Тогда разговор на становится более предметным и начинаем разбираться, что именно мы воспроизводим в поле, когда говорим о семенах? И здесь принципиально важно отдельно зафиксировать позицию экспертов компании «ЭкоНива» основывающейся не на теоретических рассуждениях, а на производственной практике.
По их оценке, сорт – это одно из ключевых средств производства в растениеводстве, наравне с техникой, технологией и агрохимией, а семена не просто материальный ресурс, а носитель генетического кода сорта, через который этот сорт реализуется в производстве. И в этом смысле речь идёт не о том, сколько стоит партия семян, а о том, насколько точно в каждом следующем поколении воспроизводится заложенная в сорт система признаков и свойств.
Эксперты предлагают смотреть на качество семян как на многослойную конструкцию сохранения чистоты сорта при воспроизводстве. На базовом уровне – это технические параметры (всхожесть, влажность, чистота), которые в значительной степени управляются специалистами при производстве и хранении. Дальше технологическое качество, связанное с трудноотделимыми примесями и уровнем агрономии, где ошибки уже могут приводить к необратимому ухудшению партии. Следующий слой биологический: засорение другими сортами чаще всего связанные с механическим смешиванием при выращивании и хранении, с которым можно бороться лишь частично, чаще всего переводя такие партии в более низкие категории. И, наконец, генетический уровень – перекрёстное опыление и мутации (1-3% ежегодно), которые имеют место даже у строгих самоопылителей. Этот, казалось бы, незначительный процент суммарно за 3-4 года превращает хороший сорт в популяцию мутантов с совершенно другими свойствами. А если сюда прибавить изменчивость от все возрастающего количества химобработок, то процесс потери чистосортности кратно ускоряется и вот сразу возникает вопрос, кто из активных апологетов массовых репродукций изучал этот вопрос.
Ключевой момент, на котором настаивают эксперты компании, заключается в том, что все эти процессы носят накопительный характер. Нельзя «обнулить» засорение, нельзя полностью убрать болезни, нельзя остановить генетическое подмешивание. Можно снижать скорость этих процессов, можно управлять ими, но нельзя их отменить.
Именно отсюда вытекает принципиальный вывод: каждое последующее поколение семян, каждая новая репродукция, неизбежно в чём-то уступает предыдущей. Это не только вопрос качества работы конкретного хозяйства и не следствие ошибок – это нормальная логика воспроизводства сорта в производстве. И это значит, что сортообновление не рекомендация и не принуждение к покупке элитных семян, а обязательная часть технологии, без которой невозможно контролировать накопление этих изменений. Кстати, стоит отметить, что ограничение количества репродукций, допущенных к обороту в большинстве стран не административная формальность, а попытка удержать баланс между биологией, экономикой и доступностью семян. В более благоприятных регионах возможно жёсткое ограничение, где почвенно-климатические условия хуже – более гибкое, но принцип везде один: не допустить ситуации, при которой воспроизводство сорта перестаёт быть управляемым.
Так, по оценке экспертов компании «ЭкоНива», для зерновых и зернобобовых культур (самоопылителей) предельная репродукция может различаться в зависимости от региона: для Северо-Кавказского – РС-1, для Центрально-Чернозёмного – РС-2, для остальных регионов – РС-3. Для злаковых и бобовых трав (перекрёстноопыляемых культур) предлагается ограничение на уровне РС-3 для всех регионов, а для льна-долгунца и масличного льна, как строгих самоопылителей, допустимой последней категорией может быть РС-4.
Здесь, конечно, может быть отдельный подход для северных регионов при использовании этих культур для производства кормов для ВНУТРИХОЗЯЙСТВЕННОГО потребления.
И если собрать вместе расчёты, практику и биологию процесса, становится очевидно, что нынешняя дискуссия о репродукциях на самом деле уже не про семена как таковые. Она про то, как отрасль принимает решения – на уровне ощущений или на уровне цифр, на основе единичных кейсов или системных закономерностей.
И в качестве заключения – мы убеждены:
- что своевременное сортообновление повышает доходность производства с одного гектара;
- поддерживать генетическую чистоту сорта можно только в специализированных хозяйствах при наличии высококлассных специалистов (штучный характер);
- делать заключение основываясь только на ощущениях как минимум не профессионально.
